|
И явь, как сон
28 ноября 2008.
Уважаемые читатели! Теперь каждую пятницу вы сможете прочитать в рубрике «Достопримечательности севера Израиля» очередную статью известного израильского экскурсовода Юрия Полторака. Садитесь поудобнее и наслаждайтесь!
Если по дороге № 90 отправиться из Тверии на юг, то вскоре можно оказаться на кладбище, на котором нашли своё последнее земное пристанище многие пионеры нового еврейского освоения Земли Израиля и вдохновители этого беспрецедентного порыва. Так, здесь похоронен руководитель и идеолог сионистского рабочего движения, писатель и публицист Б. Кацнельсон, один из лидеров социалистического сионизма Н. Сыркин, единственный приезд которого в Палестину в 1920 году совпал с трагическими событиями в Тель–Хае, когда погиб И. Трумпельдор. Тогда на его похоронах Сыркин произнёс пламенную речь, исполненную верой в победу дела, за которое отдал жизнь бесстрашный герой Порт–Артура и его единомышленники. Могила Б. Борохова напоминает нам об известном общественном деятеле, одном из организаторов РСДРП и еврейском учёном, внесшем существенный вклад в филологию языка идиш. На кладбище находятся останки М. Гесса, немецкого социалиста, наставника и учителя К. Маркса и автора знаменитого труда «Рим и Иерусалим», в котором утверждалось, в частности, что современную европейскую цивилизацию создали «две мировые исторические расы» — арийцы и семиты, первые – стремлением объяснить и украсить жизнь, вторые – освятив духовно и привнеся в неё моральное начало. Недавно здесь появилась и могила Номи Шемер, замечательной израильской поэтессы, автора знаменитой песни «Золотой Иерусалим».
Мы же более подробно остановимся на биографии другой похороненной здесь женщины, творчество которой золотой нитью вплетено в культурное наследие еврейского народа. Но сначала – стихи:
«Да, кровь её в крови моей
И песня в песне неустанной.
Рахель, пастушка стад Лавана,
Рахель, праматерь матерей.
И потому мне тесен дом.
За город – там пастушки пели,
Там трепетал платок Рахели
В пустыне, на ветру сухом.
Иду с котомкою своей,
Дорога знойная пылится,
В босых ногах моих хранится
Вся память тех далёких дней».
Эти проникновенные строки принадлежат перу Рахели Блуфштейн. Она родилась в 1890 году в Саратове. Её отец, Исер Блуфштейн, мелкий торговец по роду деятельности и ярый сионист по убеждениям, воспитывал дочь в традиционно еврейском духе, а мать Софья Мандельштам (дальняя родственница замечательного поэта), будучи дружна с Н. Короленко и Л. Толстым, прививала Рахели любовь к великой русской литературе. Девочка рано начала писать стихи.
Идилия детства, однако, быстро закончилась. Умерла мать, в доме появилась мачеха. Рахель и её сестра Шушана покидают родительский дом и отправляются в Италию – учиться живописи. По дороге из Одессы корабль, на котором находились девушки, сделал остановку в Яфском порту. И Рахель остаётся в Палестине. Увлекшись идеями освоения Земли Израиля, она оказывается на берегу Киннерета. Здесь она знакомится с идеологом «трудового сионизма» А. Гордоном и со всем задором молодости принимает его проповедь о «еврейском труде на еврейской земле». Заводится дружба с уже упоминавшемся Б. Кацнельсоном, а также Ш. Даяном, отцом будущего прославленного израильского военачальника, в тот момент, впрочем, исповедовавшего отрицание семьи, как тормоза построения новой жизни на древней родине сыновей Иакова:
«И явь, как сон: Киннерет голубой,
Дорожка серебра и берег белый,
Полёт к нему воздушный, мы с тобой
И светлый парус под луною зрелой.
Мы из лучей луны связали нить,
И эта нить меня с тобой связала,
Чтоб сон, чтоб нить навеки сохранить,
Идём дорожкой лунной, как бывало.
Прохладой освежающей ключа
Струится память. В ней – как это много! –
Мы оба, ночь, сияние луча,
Киннерет, парус, лунная дорога».
Рахель решает продолжить своё образование и уезжает на учёбу во Францию, где её застаёт I Мировая война. Как подданая России, она не может возвратиться в Палестину и едет в Одессу. Здесь она работает в госпитале, где подхватывает страшный недуг – туберкулёз. Мысли же Рахели – на берегах родного Киннерета. Она выступает со своими стихами в местных синагогах и, собрав необходимую сумму денег на билет, возвращается в Палестину. Неизлечимо больная, но безмерно счастливая, появляется Рахель в киббуце и… общее собрание его членов большинством голосов отвергает просьбу о проживании в поселении из–за опасности для окружающих её тяжёлого заболевания:
«Я из «нельзя» плела свои канаты,
Огонь страстей их опалил, как нить.
Как стебель к солнцу, так и я когда–то
К любви тянулась нежности просить.
Над горькой бездной жизни и кончины
Душа моя согбенней и старей.
От нищеты, позора и кручины,
О горе, отведи глаза скорей».
Она живёт на окраине киббуца, в полном одиночестве. Умирает отец, и это становится для неё дополнительной моральной травмой. Рахель уезжает в Иерусалим. Почти нищая, без постоянного заработка, практически брошенная друзьями, она медленно угасает. Появляются мысли о самоубийстве. И лишь творчество поддерживает измученную душу поэтессы:
«Как сердце устало в ночи горевать,
В ночи горевать над бессонной тоской.
Своею рукою ли нить оборвать,
Лишь нить оборвать – и конец, и покой ?
Но день занялся, он ко мне наяву
Прозрачным крылом постучался в окно.
Своею рукою ли нить оборву ?
Терпи, моё сердце… мгновенье одно».
В 1930 году выходит сборник её стихов, положительно отмеченный даже строгим Х. Н. Бяликом:
«Только вы остались, чтоб меня беречь,
Только вам не страшен смерти острый меч.
У конца дороги, пред закатом дня,
Молча соберётесь провожать меня.
Наш союз навеки закреплён судьбой:
То, что потеряла, уношу с собой».
Весной 1931 года болезнь обостряется. Её везут в больницу в Тель–Авив. Нет мест в палатах. Рахель помещают в коридоре. Наутро её не стало.
Гроб с телом поэтессы был установлен в редакции газеты «Давар», где собрались все друзья. Позже говорили, что, если бы средства, собранные на похороны, были переданы ей при жизни, возможно, дни Рахели Блуфштейн были бы продлены. Ведь через несколько лет был изобретён пенициллин, который помогал вылечиться от чахотки …:
«Коль судьбой уготован мне путь
От пределов твоих жить далёко,
О Киннерет, дай мне отдохнуть
На погосте твоём одиноком.
Его грусть примиренья полна,
Не застыла в могильном уныньи,
И бодрящая песня труда
Долетает с ближайшей долины.
Об ушедших там память, как ткань,
С миром жизни в едином сплетеньи,
Над могилами древо, как длань,
Наклоняется с благословеньем.
Коль судьбой уготован мне путь
От пределов твоих жить далёко,
О Киннерет, приду отдохнуть
На погосте твоём одиноком!»
Последняя воля Рахели была исполнена. Она похоронена на берегу родного Киннерета, навечно окружённая любимыми друзьями.
Ссылки по теме:
Синагога в Бараме
Путешествие по «Главе расщелин»
Древняя мозаика в заповеднике Бейт-Альфа
Пещера-радуга
Нагарийские древности
«Новые храмовники» из Нижней Галилеи
Куликово поле у… горы Гильбоа
Менахем Элькинд, как зеркало большевистской революции
Приглашают… израильские черкесы
Иегуда а-Наси, Александр Зайд и шейх Абрек
Читайте новую рубрику «Достопримечательности севера Израиля»
К этой новости имеется 2 комментария
Оставить комментарий к этой новости
|
|
|
|
| Последние новости |
20 ноября 2009. Обработав эту информацию можно прийти к выводу, что большинство «наших» хайфских бизнесов допускают одну и ту же стратегическую ошибку. Открывшись или заявляя о сезонной распродаже, они на
подробнее…
|
20 ноября 2009. Отношения между Израилем и Россией в последнее время развиваются очень динамично. А свидетельством высокого уровня доверия между сторонами стала взаимная отмена въездных виз. В Хайфе российским форпос
подробнее…
|
20 ноября 2009. Это имение находится в самом центре Зихрон-Яакова между улицами а-Наси, а-Шакед, Маале а-Кармель и а-Брошим и называется «Хацер Кармель» — «Кармельский двор». Известно оно
подробнее…
|
19 ноября 2009. Ей позвонили из магазина сети «Ницат Дувдеван», который находится на Мерказ Зив. Он специализируется на продаже органических продуктов. На другом конце провода сообщили: выяснилось, что девушка зап
подробнее…
|
19 ноября 2009. Отличным решением проблемы станет новый строительный проект. В Нижней Хайфе решено отреставрировать «Бейт Хирут» в районе Хайфского порта, достроить его дополнительными площадями и преврат
подробнее…
|
|
|
